Лечение алкоголизма в пожилом возрасте в Ракитном

Муж проходит лечение, я помогаю записывать вопросы между встречами. Раньше каждый вечер спрашивала, не выпивал ли он, и мы сразу ссорились. С его согласия обсудили это вместе со специалистом. Пока учимся разговаривать иначе, получается не каждый раз. Но муж продолжает обращаться за помощью, и организационные вопросы мы теперь решаем без прежних споров.

Мне неловко было обращаться в наркологию в 68 лет. Казалось, здесь все будут намного моложе и посмотрят с удивлением. В итоге больше всего времени занял обычный разговор о здоровье и употреблении. Возраст не стал поводом для замечаний, которых я так боялась.

Маме было важно, чтобы её не обсуждали так, будто её нет в комнате. Приём в этом отношении прошёл хорошо: вопросы задавали ей, меня просили дополнять только при необходимости. После она сама сказала, что готова продолжать встречи.

Я считал, что раз выпиваю дома и никому не мешаю, обсуждать нечего. Жена видела ситуацию иначе. На совместной беседе сначала опять начали спорить о количестве. Потом удалось поговорить о том, как проходят наши дни и почему она тревожится. Я услышал вещи, которых раньше не замечал. Продолжать обращаться решил уже сам.

Объяснения были понятными, пока я сидела в кабинете. Дома часть уже не могла вспомнить. На следующей встрече попросила записать основные рекомендации крупнее, чтобы удобно было читать. После этого стало проще, но лучше бы я сразу сказала, что мне нужны записи.

Привёз деда, а он попросил меня подождать снаружи. Признаться, удивился: дома настаивал, чтобы я всё объяснял за него. После приёма вышел с собственными записями. Дальнейшую дату тоже сначала выбрал сам, потом уже спросил, смогу ли я отвезти.

После пенсии у меня почти не осталось привычного распорядка. На встречах об этом говорили много, хотя сначала я не понимала, при чём тут лечение алкоголизма. Выяснилось, что я сама не могу описать день без слов «как-нибудь проходит». Сейчас пробую планировать хотя бы несколько обычных дел. Не всё выполняю, но обсуждать стало что-то конкретное.

Отец живёт отдельно, и по телефону мы не сразу поняли, насколько часто он выпивает. Когда согласился на лечение, попросил помочь с поездками. Теперь договариваемся о датах заранее, а о содержании встреч он рассказывает, если хочет.

Думал, мне скажут что-нибудь вроде «чего вы хотите в таком возрасте». Поэтому идти не хотелось. Жена всё же уговорила хотя бы на разговор. В кабинете я сначала больше жаловался на неё, чем рассказывал о себе. Потом смог признать, что стал скрывать покупки алкоголя. Обсуждать это было стыдно, но встречу я не прервал и согласился прийти ещё.

Для мамы собрала выписки и список того, что она принимает по другим назначениям. Оказалось, несколько старых записей уже не соответствовали действительности. На консультации всё уточнили с её участием. Я рада, что подготовились, иначе пришлось бы вспоминать наугад. Дальше обсуждали уже её употребление и варианты помощи.

Плохо слышу и иногда соглашаюсь, не разобрав вопрос. Здесь сразу об этом предупредил. Со мной говорили так, что я мог отвечать сам, без постоянной помощи сына.

Мужу трудно долго сидеть в ожидании, поэтому заранее просила подобрать удобное время. Всё равно пришлось ждать дольше назначенного. Сам приём прошёл внимательно, сведения о его здоровье разобрали подробно. Но задержка нас обоих утомила.

Пить чаще начала, когда осталась одна. Дочери рассказывала, что всё хорошо, потому что не хотела её расстраивать. На первой консультации тоже пыталась больше говорить о других болезнях. Потом всё-таки объяснила, зачем пришла. Продолжаю лечение, пока непросто менять привычные вечера.

Папа обиделся на само предложение лечения. Сказал, что в его возрасте поздно воспитывать. Я перестала спорить и предложила просто обсудить здоровье со специалистом. На встрече он говорил сам, я только помогла вспомнить даты прошлых обращений в больницу.

Мне 72 года, раньше по поводу алкоголя к врачам не обращался. После выхода на пенсию стал выпивать чаще, хотя сам долго этого не замечал. На приёме рассказал, как обычно проходит день, и впервые услышал собственный рассказ со стороны.